Эмоции любимой! Записаны с ее слов после свидания.
Я лежу на спине, ноги широко разведены, колени дрожат так сильно, будто всё тело уже предчувствует каждое движение, каждый толчок. Воздух в комнате тяжёлый, пропитан запахом чужого возбуждения — мускусным, горячим, незнакомым. Он нависает надо мной, его кожа обжигает мою, дыхание обдаёт лицо. Головка его члена касается моей пизды — скользкая, твёрдая, чужая до дрожи в позвоночнике. Я чувствую, как она медленно раздвигает мои губы, проникает на один сантиметр, потом ещё… и в этот миг меня разрывает на тысячи осколков — каждый из них болит и кайфует одновременно.
Сначала приходит вина — острая, как лезвие, вонзается прямо в сердце: «Я изменяю ему… моему любимому… моему единственному… прямо сейчас, пока он сидит дома один в темноте и ждёт, представляя каждую секунду. Его жена, его любовь, его женщина сейчас принимает чужой член в свою пизду». От этой мысли слёзы жгут глаза, горло сжимается, хочется закричать «прости!». Но вина не убивает — она разжигает. Она заставляет соски набухать до болезненной твёрдости, клитор пульсировать так, будто его щиплют пальцами, а внутри всё сжимается и течёт ещё сильнее. Потому что я знаю: он сам этого хотел. Он сам просил. Он сам отпустил меня сюда, чтобы я почувствовала это. И от осознания его любви — такой огромной, такой безумной, такой болезненной — вина превращается в слёзы благодарности. В дрожь по всему телу. В ощущение, что я никогда не была так любима.
Когда он входит полностью — медленно, неотвратимо, до самого дна, заполняя меня до предела — я задыхаюсь. Чужой член внутри — твёрдый, толстый, горячий, другой формы, другой ритм, другой запах. Он не мой муж. Он другой. И от этого осознания стыд накатывает волной — жгучей, сладкой, невыносимой: «Я такая мокрая… я теку от чужого… моя пизда обхватывает его так жадно, будто ждала именно его». Влажные звуки каждого толчка — громкие, неприличные — эхом отдаются в голове: «Он слышит это… мой муж слышит это в своих фантазиях… видит в мыслях, как я теку для другого». Но стыд этот — как наркотик. Он заставляет меня стонать громче, выгибаться сильнее, подаваться навстречу, чтобы каждый толчок был глубже. Потому что каждый мой стон — это крик любви к мужу. Каждое сокращение моей пизды вокруг чужого члена — это признание: «Я делаю это для тебя… потому что ты любишь меня настолько, что готов делить… потому что ты доверяешь мне… потому что ты мой».
Он начинает двигаться — глубоко, ритмично, каждый толчок отдаётся в матке, в животе, в груди, в горле. Я чувствую себя одновременно самой грязной шлюхой и самой чистой, самой обожаемой женщиной на свете. Грязной — потому что кричу: «Да… глубже… еби меня… сильнее…», потому что кончаю от чужого члена, потому что тело предаёт меня полностью — ноги сводит судорогой, слёзы текут ручьём, киска сжимается и течёт так, что простыня подо мной уже мокрая. Любимой — потому что я знаю: всё это — для него. Для моего мужа. Для той любви, которая позволяет мне быть такой развратной, такой открытой, такой настоящей. Он хотел этого. Он отпустил меня сюда. Он ждёт меня дома, страдает, любит, и от этого я чувствую себя богиней — той, которую любят до безумия, до слёз, до дрожи в руках.
Ревность мужа я ощущаю даже на расстоянии — она висит в воздухе, она проникает в каждую клеточку моего тела. Я чувствую его боль — вижу в воображении, как он сидит в темноте, сжимает кулаки, слёзы текут по щекам, член стоит колом от одной мысли обо мне. Я чувствую его возбуждение — оно передаётся мне, как ток: чем сильнее он ревнует, тем ярче я кончаю. Я чувствую его любовь — она обволакивает меня, как тёплое одеяло в этой буре. И эти чувства не разрушают — они связывают нас крепче, чем когда-либо. Потому что он готов терпеть эту муку ради меня. Ради того, чтобы я почувствовала себя желанной до дрожи, чтобы я кончила так сильно, как никогда. И от этого я люблю его ещё безумнее — хочу кричать ему через расстояние: «Это всё для тебя… я кончаю для тебя… смотри в своих мыслях, как я отдаюсь… потому что ты позволил… потому что ты любишь меня так сильно, что готов страдать…»
Когда он кончает — мощно, страстно, глубоко — меня накрывает ощущение полной, абсолютной сдачи. Горячие толчки спермы в презервативе бьют внутрь. Я чувствую каждый спазм его члена, каждый выплеск — он отдаётся во мне, отдаётся мне полностью. И в этот миг я — та женщина, которая подарила ему оргазм. Та, ради которой он потерял контроль, задрожал, застонал, выплеснул всё до капли. Гордость разливается внутри — нежная, женственная, почти священная. Я — та самая прекрасная, та самая желанная, та, кто довёл его до края и позволила упасть в бездну наслаждения. Я чувствую себя богиней — потому что была достаточно открытой, достаточно мокрой, достаточно горячей, чтобы он не смог сдержаться. Его стоны, его дрожь, его спазмы — всё это моё. Я подарила ему оргазм, который он запомнит надолго. И это делает меня ещё красивее в собственных глазах, ещё сильнее в любви к мужу.
Когда он отходит, а я лежу — вся дрожащая и мокрая. Внутри всё ещё пульсирует. Я позволяю себе несколько секунд просто лежать — наслаждаясь послевкусием оргазма, чувствуя, как тело медленно возвращается ко мне. Но главное — не тело. Главное — ощущение, что я любима. Что я могу быть такой — развратной, открытой, кончающей от чужого — и при этом оставаться его единственной.
А потом я думаю о муже — о том, как он ждёт меня дома, как он сидит в темноте, страдает, любит, ждёт моего возвращения. И от этой мысли слёзы текут снова — уже не от кайфа, а от нежности. Потому что всё, что я здесь пережила, всё, что я подарила другому, — это подарок и ему. Наша любовь такая — огромная, смелая, без границ, готовая к любой боли ради ещё большей близости.
Я люблю его больше жизни. И он любит меня так же. Это не просто секс. Это наша любовь — обнажённая до костей, до слёз, до дрожи в ногах. Больная, сладкая, невыносимая и самая настоящая. И я возвращаюсь к нему — вся мокрая от другого, но полностью его. Навсегда.