Хорошее было тогда время - интересная работа, новые друзья, новая отдельная квартира и большое желание жить интересно, весело и ярко. Частые вечеринки по поводу и без, водка, которую выдавали всем по графику, и хочешь - не хочешь надо было покупать и пить, т.к. ничего другого в магазинах и не было. И, несмотря на дефицит в магазинах, мы часто собирались большими компаниями и от души веселились и оттягивались по полной. Громкая музыка, льющаяся из больших качественных колонок, куча световых эффектов, возбуждающие запахи и юмористические предупреждающие таблички в уединённых местах, звонки возмущённых соседей и сладкое предвкушение новых встреч и знакомств! Молодость бурлила своим энергичным темпераментом, мы жаждали общения, были беззаботны и веселы, всё было вновь и впервые и ещё не успело наскучить, войти в привычку и надоесть. Это сейчас гость скучный пошёл - не пьёт толком и не ест и не танцует и всё стремится пораньше улизнуть домой. Большой кампании уже не собрать – не все стали друг другу симпатичны и терпимы, да и накладно как-то, а ещё и убирать всё потом!
А тогда ещё всё было совсем не так. Тогда всё и всем ещё хотелось и всё моглось. Несмотря на проблемы и бытовые неувязки жизнь моя текла весело и продуктивно. Мы жили с Машей счастливо и дружно. Ворох новых друзей, походы и пирушки - чего ещё желать в 26 лет. В то время мне попадалось много интересных и познавательных книг, которые изменили моё мировоззрение. Пытаясь проникнуться сутью вещей, я взахлёб читал книги по современной психологии, эротические книги с психологическими пояснениями и тому подобные. Я никогда не принимал ничего на слепую веру, и многие общепринятые устои меня всегда удивляли и раздражали. Не видя смысла я не хотел слепо подчиняться им и я всегда пытался искать объяснения и познать суть казалось бы простых общепринятых вещей. Эти книги сильно помогли мне в этом. Я давал читать их многим своим друзьям и, конечно же, Маше и бывало, мы подолгу вели бурные обсуждения прочитанного. Не всё было понятно, не со всем мы соглашались, но какой то общий дух свободы и любви объединял нас. Все мы были молоды, задорны и привлекательны и встречаясь в тесных компаниях, не испытывали того злого тёмного чувства под названием ревность. Конечно, границы в отношениях были, и больше, чем ласковые поцелуи, нежные танцы и откровенные разговоры с чужими жёнами и мужьями, мы себе не позволяли. Мы были едины духом и счастливы от этого.
Мне тогда очень нравилась Оля, и при удобном случае я всегда стремился быть ближе к ней. Потом в моей жизни появилась Света, потом Наташа. Я увлекался этими красивыми молодыми женщинами и любил их, проводя эти счастливые годы жизни с не менее любимой моей Машей. Мы любили друг друга и наш совместный флирт нисколько не портил наших чувств. Я считал, что при любых обстоятельствах контрольный пакет моих любовных акций принадлежит только ей - моей любимой Машеньке, и я всегда смогу найти в себе силы, чтобы не дать другой женщине завладеть мной. Те же чувства испытывала Маша, и не смотря на её откровенные танцы, сверкающие в сторону на некоторых глазки, прощальные и встречальные поцелуи с мальчиками, я полностью доверял ей и верил, что мы с ней - навсегда.
Ваня тогда был уже разведён и, бывало, приводил в нашу компанию своих новых девочек, с некоторыми мы общаемся до сих пор. Бывало, что вечеринки затягивались до утра и мы, имея тогда отдельное жильё, с радостью оставляли самых стойких у себя. Иногда спали прямо на полу, подстелив диванные подушки, кто с кем, особо не заморачиваясь по этому поводу и прикалываясь.
С Ваней мы очень сдружились, общность интересов и жизненных принципов позволяла полностью доверять друг другу. Мы вместе ходили в походы, всегда вместе развлекались, катались на лыжах и велосипеде, делились откровенными мыслями, подолгу обсуждая всё и всех. Он стал самым близким другом нашей семьи и наиболее частым гостем. Маше он очень нравился - было в нём какое-то неведомое очарование, на которое падки некоторые женщины, порядочность, энергичность и подвешенный язык.
Не смотря на свободу наших отношений, влюбляясь в своих подруг, я почти никогда не оставлял Машу одну и старался заигрывать с другими открыто, честно показывая, что не имею намерений скрывать что-либо от неё. Конечно, чаще всего за пределы флирта ничего и не выходило, но зато и не было никакого стыда и угрызений перед Машей. Тем не менее, я всегда испытывал перед Машей небольшую неловкость за свою вольность с другими женщинами и никогда не злоупотреблял её доверием. Отрывался я, только оставаясь один, разлучаясь с Машей в командировках или во время её отъездов к маме. Приняв такие условия игры, Маша никогда не запрещала мне этого и только иногда позволяла себе позлорадствовать, когда после разлуки я иногда делился с ней своими сексуальными похождениями. Они её, в общем-то, не заводили, но иногда она даже радовалась за меня, когда это излечивало мою депрессию и поддерживало моё самомнение. Только предохраняйся всегда, просила она. Сама же она никогда не оказывалась в подобных ситуациях, т.к. в командировки её не посылали, а в личных поездках она всегда была с ребёнком. То есть я дал ей сексуальную свободу, но воспользоваться ей она не могла – не было случая. А я был не против – пусть девчонка расслабится, пусть попробует другого мужчину, познает другие ласки и новые ощущения. Я понимал, что могу надоесть своей жене, и если её измены будет происходить в определённых рамках, то ничего страшного не случиться.
Из всех наших друзей Ваня привлекал Машу больше всего и когда я интересовался у Маши, смогла бы она с Ваней, она лукаво улыбалась, пожимала плечиками, морщила лоб и не говорила ничего определённого. Я понимал, что возможность любовной связи между ними она не отрицает и при определённых обстоятельствах допускает это. Меня это почему-то очень заводило, я был не против, чтобы этот флирт пошёл дальше. Я полностью доверял своей жене и лучшему другу, и возможность их связи не унижала меня, а наоборот приводила в восторг и, казалось, способна укрепить нашу дружбу, являясь логическим продолжением дружеских отношений. Семья из трёх человек - очень редкий, но возможный вариант и если уж люди нравятся и подходят друг другу, то почему бы не попробовать продолжить наши отношения и обогатить их хорошим сексом.
Ване то же нравилась Маша, я это видел и не препятствовал их ласкам и даже подталкивал её в Ванины объятья, когда она стеснялась этого делать, либо была почему-то не в настроении.
Так длилось довольно долго. Оставшись наедине втроём мы оба целовали Машу с двух сторон, либо танцевали с ней все вместе или по очереди, целуя её шею и уши. Нежные Ванины руки уже давно освоили некогда запретные территории Машиных ягодиц и грудей и, расставаясь, они оба, не стесняясь меня, нежно целовались в губы и я, подыгрывая им, прижимал Машу со спины, сближая их тела и целуя Машину шею. Я очень любил эту женщину, любил сильно, открыто и свободно, и доверял ей. И хотел, чтобы и она испытала те запретные и неведомые ей чувства, которые так часто любят испытывать мужчины, предаваясь случайным любовным утехам с посторонними женщинами или чужими жёнами.
Как то раз, очередная подготовленная вечеринка грозила сорваться, но пятница уже подступала и договорённость с родителями (насчёт посидеть с ребёнком) уже была, и мы решили всё - же собраться вместе, хотя гость намечался-то всего один. Нам и втроём было всегда хорошо и мы решили не откладывать праздник и встретиться. Ковёр на полу уже ждал гостей, диванные подушки принесены, дархастан наполнялся вкусностями, музыка уже играла, ароматическая свечка уже наполовину прогорела и была потушена, ожидая следующего старта. Вина тогда почти не продавали, а водка Aslanoff была уже получена по талону и уже красовалась белой литровой ракетой на стартовой площадке, которой служил самодельный дархастан. Как с настоящей ракеты с неё спускался холодный туман и корпус её покрылся изморозью и запотел. Она ждала своего часа, когда струи её холодного обжигающего топлива вырвутся из дюз и устремяться сначала в промежуточные баки и уж потом точно прямёхонько в жаждущее человеческое чрево, обжигая внутренности, впитываясь в кровь, подкашивая ноги и отключая мозг. Мозг, загруженный и перегретый за неделю, уже ждал её, предвкушая сначала тягостный момент обжигающего первого глотка и наступления того томного, расслабленного состояния туповатого балдежа, из-за которого и затевался этот старт.
Мы сидели втроём на ковре, подсунув ноги под дархастан, слушали музыку, пили водку, иногда разбавляя её соком, смотрели телевизор и болтали ни о чём. Маша сидела между нами и когда иногда вылазила из под него мы с Ваней любовались её красивыми ровными ножками, обтянутыми в телесные чулки и слегка прикрытыми мини юбкой. Все операции вытаскивания и подсовывания под стол её ног сопровождались изощрёнными телодвижениями, вызванными необходимостью протиснуться между столом и ковром. Не раздвигая ног, сделать это было невозможно, и нашим взглядам открывались узенькие Машины трусики и колечки липучек её чулков, плотно охватывающих самый верх Машиных ног.
За окном было темно и холодно, а в комнате царила та тёплая, уютная, сближающая атмосфера, которая бывает только зимой. Свет свечи заполнял комнату, музыка тихо обволакивала нас, запах свечи дурманил, водочка втекала легко и уже наступила та блаженная расслабляющая нега, к которой мы так стремились. В такие моменты я всегда хотел только одного, того чего ещё не было испытано сегодня и то, чего так ждёшь после подобного состояния. Женщины в таком состоянии теряют многие свои запрограммированные родителями установки и становятся естественны и сексуальны, избавившись, хоть и временно от комплексов, они способны на смелые поступки и подвиги о которых они могут потом и пожалеть.
Я хотел, я всегда страстно желал свою Машу и без стеснения стал целовать её в щёку и губы. Вылазить из-за стола каждый раз было неудобно и вместо танцев мы просто сидели за этим низким столом, опершись на подушку дивана и целовались. Ваня припал к другой Машиной щеке и мы медленно под музыку покрывали Машино лицо нежными горячими поцелуями. Одной рукой обняв Машу за плечи другой я не в силах больше сдерживаться начал гладить её груди. Её новая кофточка застёгивалась на много маленьких пуговичек и не пускали мою руку дальше, снизу кофточка была заправлена в серую юбочку и там пути тоже не было. Руки Вани тем временем тоже не спали и путешествовали в районе Машиного живота.
Мы оба хотели эту женщину, хотели обладать ею, хотели ласкать и трахать её, быть всегда рядом с ней и пусть это желание запретно -так даже ещё интересней и необычней. Кому будет плохо оттого, что любимая и любящая женщина позволит любить себя ещё одному мужчине, мужчине - другу, мужчине - другу друга, мужчине - любовнику. Маша уже сама созрела для этого, хотела получить эти новые запретные чувства, желала получить этого мужчину, быть его, отдаться ему, познать его ласки и будь что будет…
Пуговицы не сдавались. Петли были слишком узкими и не выпускали кругляшки из своих объятий. Продолжая целовать и обнимать Машу я одной рукой всё таки одолел верхнюю пуговицу. Маша и Ваня наблюдали за моими потугами и весело смеялись. Окончательно намаявшись, я сказал Ване, что следующая - его. Молодые влюблённые приняли эту игру и Ваня, прильнув к Машиной груди начал зубами отстёгивать вторую. Сколько было пуговиц мы не знали и стремились оказаться у самой нижней первыми. Игра захватила нас троих, мы смеялись, прерывались на выпивку и, когда доходила очередь, не упускали момент, чтобы поцеловать уже обнажившиеся участки Машиных грудей, соблазнительно появляющиеся из вскрытых кофточкиных половинок.
Маша обладала исключительной грудью. Когда мы познакомились с ней и потом сблизились, я всегда испытывал большое волнение когда видел её груди, а когда трогал их, эти большие упругие свисающие шары, то испытывал невероятную похоть к этой девушке. Я припадал к ним губами, целовал их, зарывался между ними и сходил с ума от их красоты и совершенства. После рождения сына они, конечно, подуныли, отдавая молоко они потеряли былую упругость и немного провисли, но всё ещё оставались очень соблазнительными из-за своих размеров и формы.
Я уже не помню, кто же первый достиг последнего кофточкина оплота, разведя в стороны обе её половинки мы припали к Машиным грудям - каждый со своей стороны. Конечно, они ещё оставались под защитой бюстгальтера, и первая стадия обороны уже пала, показав верхнюю часть больших белых виноградин, вздымающихся в такт Машиному дыханию. Бюстгальтер, к счастью, не имел такого количества пуговиц, да и я умел уже изрядный опыт по незаметному расстегиванию подобных устройств, очень смущая этим их хозяек (с увеличенными глазами они были вынуждены удаляться в ближайший туалет, прижимая руку к груди, для восстановления крепежа). Обняв двумя руками Машу, отточенным движением я расстегнул два крючка застёжки и припал к её груди, ища зубами ту серединку, соединяющую чашечки, чтобы снять ненужную теперь вещицу. Маша только и успела с укоризной сказать: - Дима... Я уже не слушал её, я оторвал голову от её груди и в зубах у меня был Машин лифчик. Он ёще продолжал из последних сил хватать Машу за плечи, не желая оставлять свою хозяйку но секунды его были сочтены...
Нежно обняв Машу за плечи, я аккуратно стянул с неё лямки и протянул по рукам. Она укоризненно смотрела на меня...
Горячая кровь уже бурлила в наших молодых членах. Накопленная за вечер сперма подпирала и просилась наружу. Как два молодых волчонка мы с Ваней жадно примкнули к обнажённым Машиным грудям, неистово но нежно целуя их и ища эти большие розовые манящие соски, чтобы испить их сладкий сок, сок грудей молодой красивой золотой блондинки - моей любой Маши. Она только слегка постанывала, не в силах более противиться искушению и гладила наши припавшие головы, головы двух любых мальчиков, которым она доверилась. Доверилась страстно и бездумно, целиком полагаясь на их честь и порядочность отдавшись этому неизведанному ей чувству - любви двух мужчин. Наши с Ваней щёки постоянно касались друг друга и мы чувствовали себя молочными братьями, дружно сосущими одну самку, но не голод двигал молочными волчатами, а страсть и похоть. Восставшие их члены уже давно упирались в ширинки, прося свободы и приключений.
Я был очень возбуждён, никогда доселе я не испытывал подобного накала страсти. Волнение переполняло меня. Отпрянув от прелестной вздыбившейся Машиной груди, я потянулся за рюмкой. Я сидел и смотрел, как мой друг в экстазе зацеловывает до умопомрачения мою жену. Подобного зрелища я не видел никогда, сердце бешено котилось, кровь прильнула к голове. Правильно ли я поступаю, что же я делаю, что будет дальше. Ворох мыслей будоражил меня приводя в неистовство. Я сидел в метре от целующейся полуобнажённой парочки как, наверное, наркоман после принятой дозы - и хорошо и страшно. Я пил ещё и ещё, надо было хоть как-то ещё затуманить голову.
Когда становилось невмоготу, я присоединялся к парочке и мы снова по переменке припадали к уже налитым Машиным соскам, уже смело обнимая её за голые плечи и живот. Я подсаживался к Маше сзади, она опиралась на меня, и мои руки мяли её грудь, подставляя их навстречу Ваниному рту, который, как слепой котёнок, искал их с закрытыми глазами и муркал от удовольствия. Мои губы были заняты ушками и шеей. Счастливая тройка молодых развратников предавалась этим новым ласкам. Увлечённые любовники не расставались, а я то и дело прикладывался к Aslanoffу.
Смотреть эту сцену трезвым было не просто. В конце концов, мне стало слегка дурнеть, я подполз к дивану и, оставаясь ногами на полу, опустился на его подушку. Маша, заметила это, отстранилась от Вани и подползла ко мне. Димочка, тебе плохо, тебе - плохо спрашивала она, заглядывая мне в глаза. Я обнял её и стал целовать её в губы. Всё хорошо, Машенька, всё хорошо, мне ни когда не было так хорошо. Маша стояла на четвереньках, а её голые груди лежали на диване, придавленные хозяйским весом. Ситуация меня возбуждала так, что даже руки мои потрясывались и голова стала горячей. Моя рука спустилась с Машиной спины и проползла под её живот к грудям и они снова наполнили меня своим нежным и волнующим теплом. Мы продолжали целоваться, а Ваня наблюдал со стороны и пил водку, не смея мешать нам. Настал его черёд стать зрителем...
Возбуждение нарастало, мы все уже не могли скрыть своих желаний, мы хотели секса, все мы хотели хорошего секса. Томимые жаждой член уже не слушались своих хозяев, а управляли ими сами. Они захватили их мозг, размякший от запахов, музыки и ослабленный алкоголем. И управляющая команда была только одна - войти в эту девушку, не смотря ни на какие запреты и убеждения добиться её, овладеть ею, познать внутри это тело, быть в нём, раздвинуть его поместиться в его утробе, изведав эту новую форму любви.
Маша изнывала от желания, но старалась не подавать виду. Её трусики уже намокли от потоков выделяющегося сока, возбуждённая грудь сама просилась в мужские ладони, а соски стремились запрыгнуть сразу в эти оба горячих и ласковых рта, её мальчиков, мальчиков - волчат, так настойчиво сосущих её две полные груди, как будто пытаясь найти в них остатки сладкого женского молока. Машино влагалище уже давно набухло и было готово принять в себя долгожданный горячий фаллос. В тайне она надеялась попробовать вкусить нового запретного плода чужого мужчины, почувствовать его в себе, узнать каков он. До сего дня её лоно знало только один фаллос, фаллос мужа. Не имея возможности сравнить, она иногда томилась любопытством взглянуть и, может быть даже, испытать в себе эти другие штыри из мяса, так причудливо торчащие из мужских плавок. Эти мысли овладели ею, и она уже истомилась от неизвестности.
Я желал того, чтобы они соединились, мне хотелось смотреть дальше. Этот сумасшедший спектакль так увлёк меня, что развязка просто обязана была состояться. Я хотел присутствовать при этом, быть рядом и делать это вместе. Групповой секс влёк меня, влёк так сильно, что не было более сил противиться желанию. Обладать Машей вдвоём с лучшим другом, вот это счастье. Я шептал Маше: дай Ване, дай... И, не давая ей дать ответ, закрывал её рот поцелуем. Отрываясь от своей любимой, я поднимал голову и жестом показывал Ване на Машу и её призывно торчащую попку, призывая его к дальнейшим действиям.
Несмотря на видимо периодический секс со своими подружками, Ване нравилась Маша, может и не до безумства, но чувства у него к ней были и я это всегда виде. Его тянуло к ней, как к запретному плоду, и к этому нежному запретному любовному чувство примешивалась чувство неловкости и нестандартности этой ситуации.
Получив добро, он приник к ней с другого бока и начал гладить и целовать её голую спину. И Маша снова очутилась промеж двух ласковых похотливых волчат, вот только груди её теперь были недоступны их тёплым язычкам. Вскоре две мужские руки с разных сторон вновь нашли свои дыньки и, привычно заполнившись ими до конца, сильно сжали их. Машенька постанывала, ещё две руки стали гладить её спину. Что же вы делаете, что вы делаете, зачем, сквозь истому только и смогла сказать она...
Четыре рук, две пары губ ласкали её сегодня, и она была уже не в силах отказать этим двум похотливым парням, так настойчиво добивавшимся её близости...
"Давай" - шептал я Ване показывая на стоящую на четвереньках Машу, "Только презик одень" - и показывал на столик с телевизором, куда я предусмотрительно положил презервативы в тот момент когда пил и смотрел за любовной сценой. Ваня, окончательно осмелев, ласкал уже Машины ноги, бесстыдно торчащие из под короткой юбчонки. Свеча, стоявшая на дархастане, как раз освещала эти две соблазнительные ножки в чулочках и её манящий отблеск играл и слегка подрагивал на них, создавая иллюзию дрожи. Ваня ласкал Машины ноги, поглаживая их в такт музыке и целовал их оголённые места, образовавшиеся между краем чулков и трусиков. Не в силах больше сдерживать желание, он приподнял на сколько мог короткую юбку и уже целовал Машину попу, благо трусики были сзади неширокими и прикрывали только щелку между ягодицами и уже далее расходились вширь, прикрывая бритую письку хозяйки. Не прекращая поцелуев, новоиспечённый любовник уже расстёгивал свои брюки и освобождал свой истомленный желанием член из их плена. Краем глаза я видел его приготовления и старался заласкать Машу как можно сильнее, что не дать ей опомниться и прервать это интригующее действо.
Ваня прильнул к Маше сзади и его готовый к подвигам член прижался к её промежности между ягодицами. Она, почувствовав его, была уже не в силах противиться нам и, громко дыша, продолжала целоваться со мной, в силах отвести свой зад от прижатого к ней нового и манящего члена... Дурман кружил наши головы, приятная музыка вливалась в наши души и Машина попка уже покачивалась ей в такт, приводя Ваню с полный восторг, дразня и маня его своей неизвестностью. Не решаясь искать более пуговицы и замки и прочие препятствия, Ваня подцепил край полосочки, прикрывающий Машино лоно, слегка отодвинул его вбок и тот час прильнул своим дрожащим языком к Машиным губам - тем губам, что прикрывают самую святую и хорошо охраняемую дырку в женщине - её влагалище.
Инстинктивно выпрямившись и сжав ноги, она попыталась отпрянуть от наглого языка, но Ваня уже так прижался к этой волнующей полуобнажённой попе, что Маша тут же сдалась напору его языка, вновь прильнувшего к её голой письке. Он проникал всё глубже, каждый раз ведя его по новому маршруту, то слева, то справа, то глубоко, то не очень, вылизывая и увлажняя и без того уже мокрую, аккуратно стриженную Машину щелочку... Наконец, он на мгновение отпрянул, встал на колени позади неё и, раздвинув свои ноги, прижал стоячий багровый член к её заднице. Его рука легла ей на бедро, а второй он привычно вновь отвёл вбок полоску ткани и, пригибая свободной рукой к низу свой большой раздутый член, начал медленно погружаться в Машу…
Она содрогнулась и на миг отпрянула от меня, сладкий стон сорвался с её губ, тот стон, которым стонут только женщины и только в одном единственном случае, когда крепкий хуй уверенно и смело раздирает их лоно, проникая всё глубже и глубже, в самый центр женской сути в её матку, жаждущую пропитаться живительными мужскими соками, напиться ими сполна, чтобы поглотив их дать начало новой жизни - жизни ребёнка, рождённого женщиной от мужчины...
Машу слегка затрясло - Ваня уже был в ней... Одна мысль об этом неистово будоражила её, а тут ещё и муж целует и груди мнёт - в пору с ума сойти. Новый член медленно и осторожно заходил в неё, заходил раздвигая губы и уверенным напором заходил всё дальше и дальше. Он был потолще того прежнего, хорошо знакомого родного ей Диминого члена. Большой и горячий он, наконец, погрузился в неё весь, и их тела плотно прижались. Ваня подался вперёд, его руки обхватили Машины бёдра, и он вжал её в край дивана. Маша вся напряглась и только и смогла тихонько простонать: "Ааа!"…
Это был второй в её жизни мужчина, тот мужчина, которому она позволила внедриться в себя, проникнуть внутрь и довериться настолько, насколько только может довериться замужняя женщина чужому мужчине. Хотя какой же он теперь чужой. Они были знакомы уже больше года, сдружились, слюбились и их отношения логично перетекли в сферу сексуальных. Она доверилась и ему и мужу, доверилась во всём, что они делали и собирались делать с ней, она отдалась им обоим, обоим её любимым мужчинам, и уже поздно было об этом жалеть. Хуй другого, чужого когда-то мужчины уже крепко сидел в её утробе и не собирался покидать проторенное ложе. И долгожданное знакомство с ним уже не казалось чем-то пугающим и диким. Он уже был в ней – большой и горячий, казалось, что он легонько пульсирует, медленно двигается и вот-вот взорвётся мощным потоком тёплой липкой спермы. Истомлённая за время ласк влажная щелочка с полоской золотистых волос уже давно в тайне мечтала насадиться на одну из этих лакомых "сарделек", давно бугрившихся в мужских штанах, стремилась поглотить её, попробовать, познать и почувствовать в себе…
Маша так и стояла на четвереньках, опёршись локтями на диван и крепко сжав ноги. Ваня не спешил. Она привыкала к нему, к новому размеру, к другим рукам, и к тому, что их теперь двое. Двое её мужчин, обступили её с двух сторон и ласкали её самые сокровенные места. Эти новые ощущения заполнили её и она не знала, что будет дальше, как ей поступить и что делать дальше. Я поймал её рот и слился в долгом поцелуе. Громкое и горячее Машино дыхание выдавало то волнение, которое распирало её изнутри…
Ваня включил обратный ход, и когда головка напряжённого члена подошла к самому выходу, грозясь выскользнуть из крепких объятий, Маша прогнулась и подалась чуть назад, выставляя себя навстречу этому красному буру, показывая своё нежелание отпускать его из себя. Её раздразненная игрой пизда уже сама жадно насадилась на пухлый член и он вновь заскочил внутрь на своём прежнее место. Из больших музыкальных колонок полилась новая музыка, Ваня вновь подался вперёд, и новоиспечённые любовники начали медленно покачиваться под чарующие аккорды Roxsettе. Они "закружились" в этом захватывающем танце - двигались из стороны в сторону и покачивались, оставаясь друг в друге. Маша уже расслабилась её начало гнуть и её спина извивалась и выгибалась в такт музыке. Песня подходила к концу и поза, в которой стояла эта пара, стала доставлять им неудобство. В конце концов, Ваня раздвинул Машины ноги и встал между ними. Маша, потеряв стыд, уже не сопротивлялась и беспрекословно позволила это сделать. Её ноги уже сами давно стремились разойтись в стороны, чтобы открыться и отдаться этому новому настойчивому и манящему члену...
Музыка пошла быстрая и Ваня начал двигаться активнее. Она отдавалась ему рьяно и с чувством. Удары его тела приводили её в то трепетное состояние, когда она "улетала" и теряла всякий контроль. Мощные толчки поршня были так сладки и приятны, что у неё уже не было ни сил, ни желания отпускать от себя этот горячего самца. Она уже не могла без него и хотела пройти с ним до конца весь путь. Как молодой кобелёк, Ваня уже вовсю ебал эту похотливую самку. Маша сладко постанывала и, подстраиваясь под движения его члена, уже сама с удовольствием всаживала в себя этот пухлый штырь, двигаясь с ним то в такт, то подаваясь ему навстречу.
Я, тем временем, забрался под Машину грудь и ласкал её как мог. От ударов молодого самца, груди её тряслись и ходили ходуном, нежно шлёпая меня по щекам, а соски никак не хотели быть пойманными моими губами. Звонкие шлепки, стоны и хлюпанье говорили сами за себя - молодые влюблённые увлечённо трахались и уже не обращали на меня никакого внимания…
Волнение захлестнуло меня с новой силой. Ведь рядом со мной ебут мою жену, мою Машу, и это я позволил всё это. Я оторвался от трясущихся Машиных титек и налил себе ещё водки. Я сидел, пил и при свете свечи смотрел как совокупляются эти два тела – жены и друга. Чувства, обуявшие меня, были настолько противоречивы, что я находился в каком-то сверх возбуждённом и одновременно заторможенном состоянии. Смотреть спокойно я больше уже не мог, но и сил вновь присоединится к этой паре у меня уже не осталось. Я выпил ещё и меня начало мутить. Я подполз к дивану и под звуки любовной возни просто вырубился…
Очнулся уже глубокой ночью. Я лежал, вытянувшись на диване, кругом была тишина и темень. Рядом никого не было. Сколько времени я проспал, я не знал. Подняв голову я постарался оглядеться. Дархастан был уже отодвинут в угол и почти пуст. "Значит уже все закончилось, и они даже прибрались!" – соображал я. Я всё проспал и почти ничего и не увидел! Фантазия моя стала разыгрываться, но мутный рассудок всё ещё боролся с алкоголем. Значит уже всё кончили, перенесли посуду на кухню и там, полуголые, наверняка опять предались соблазну! Я представил полуобнажённую Машу, стоящую у раковины с посудой и сзади Ваню, который трахал её. Или нет, он посадил её на стол, раздвинул ноги трахал её спереди или, может, положил её на лавку, поднял ногу, положил себе на плечо и трахал лёжа? Или они ушли в другую комнату, легли на кровать и еблись там? Где они сейчас?
Мутный рассудок соображал плохо, и пока я лежал, не в силах подняться, из противоположного угла комнаты до меня донеслись слабые шорохи. Кто-то возился там в углу! Подняв голову я различил слабый белый силуэт. Это была Маша! Полностью голая она лежала на спине на каких-то подушках, ноги её были наполовину согнуты в коленях. Её обнажённое тело белело на фоне мрака. Присмотревшись я увидел другой более тёмный силуэт, который нависал над первым. Ваня лежал на Маше и трахал её! Она лежала с широко раздвинутыми ногами и постанывала от удовольствия! Вскоре, они уже оба громко задышали, и по прерывистым Машиным стонам можно было догадаться о ритме их движений. Они вновь предавались любви невдалеке от меня! Они даже не ушли в другую комнату и завалились рядом! Я был настолько пьян, что от одной мысли встать меня начинали тошнить, я так и лежал и слушал звуки чужой любви, пока снова не заснул…
Я всегда просыпаюсь очень рано, и в то утро исключения не было. За окном уже посветлело, я проснулся и тут же вспомнил ВСЁ! Повернув голову я увидел двух спящих голубков в противоположном углу комнаты. Они лежали, укрывшись пледом, и крепко спали. События ночи так возбудили меня, что сердце снова забилось в бешенном ритме. Я вновь представил себе сцены их ночной любви, стоны и крики Маши, шлепки их тел, то как он первый раз вошёл в неё, как она стояла на четвереньках, а он трахал её сзади, как, навалившись сверху, ебал её лёжа, а она, запрокинув голову и раскинув руки и ноги сладко стонала в такт его толчкам. Меня это всё так возбуждало, как больше никогда, никто и ничто на свете…
Здоровье мое уже поправилось, я тихо подошёл к ним, нырнул под одеяло к Маше и обнял её. Она проснулась и поцеловала меня. "Ну вы охуели!!!" – только и мог сказать я. Она лыбилась, тихонько смеялась, глазки блестели – в общем, ночь, похоже, для неё удалась. Ваня лежал, повернувшись к нам спиной, и крепко спал. Измученный картинами чужих ночных приключений и не получив разрядки, я тут же возбудился и стал раздеваться. Маше, похоже, уже ничего было не надо, но ей, конечно же, пришлось раздвинуть ноги и впустить мой истомившийся член. После такой ночи любви, она отдалась мне почти безучастно. Все её силы и эмоции были уже растрачены, и мне оставалось только механически трахать её сверху и побыстрее кончить. Наши шевеления всё-таки разбудили Ваню, и он уже с интересом наблюдал за моими стараниями. Измученная и заёбанная за ночь Маша, в конце концов, сладко застонала (а её стоны заводят меня большего всего на свете) и мы кончили одновременно. Бурные толчки горячей спермы излились горячим потоком, и её тело наконец-то наполнилась тем долгожданным мужским соком, который ещё с вечера предназначался для неё!!!
Мы лежали рядом втроём, прижавшись друг другу, обнимаясь, ласкаясь и целуясь с Машей! Тёплая волна расслабляющей неги накатилась на нас, и удовлетворённые мы долго ещё нежились и не хотели покидать эту импровизированную постель. Эмоции переполняли наши молодые души и у всех эти эмоции были только положительные! Все получили всё, что хотели и теперь были счастливы и спокойны. Два похотливых голых парня бесстыдно обнимали с двух сторон довольную заласканную голую девушку. Причём один из них был её мужем, а другой стал теперь любовником, и все были счастливы…

А потом, через месяц, на вечеринке по поводу дня рождения Маши, когда гости уже разошлись, и последняя пара стояла в дверях и всё никак не могла со мной проститься, Маша и Ваня ушли в комнату. И через некоторое время до наших ушей донёсся короткий и слабый Машин стон: "Аа…!". Потом он повторился ещё и ещё! Маша постанывала за дверью и у меня уже не вызывало сомнения, чем вызваны эти стоны!
"Что, Ваня с Машей … что ли???" – только и могли спросить задержавшиеся гости. Хорошо, что с этой парой у меня были тогда очень доверительные отношения, и я сам уже бывал третьим в этой семье. Я пожимал плечами и не знал, что же им ответить. Проводя их, посетив ванную и приведя себя в надлежащий порядок, я зашёл в комнату…
Тихо играла музыка, на столе горели свечи, в интимном полумраке на разложенном диване белели два полуобнажённых тела. Маша лежала на спине, и её ноги были закинуты на Ванины плечи. Ваня же стоял на одном колене возле дивана и, прижав к себе Машины ноги, медленно под музыку двигался вперёд – назад, вперёд – назад, вперёд – назад… Член уже вовсю буравил Машу и она изредка постанывала в такт его движениям – "А, а, а, аа, аа"... Влюблённые, видимо, так истомились, что даже не удосужились дождаться, когда уйдут гости! Двое развратников увлечённо совокуплялись и даже не замечали меня!
Я давно мечтал о сексе с Машей втроём, хотел, чтобы две пары рук ласкали её и два члена наполняли её одновременно! Я встал на колени поближе к Машиной голове и поднёс к её губам свой уже напряжённый член! Почувствовав это, она повернула голову и прильнула к нему, хуй привычно заскочил ей в рот и оказался во власти тёплого Машиного языка. Я обнял её голову, а она обхватила меня за талию. Ваня, тем временем, не отступал - продолжал свои движения и нежно ёб Машеньку. Два мужчины оказались в этой женщине и оказались вместе впервые! Мы трахались втроём и так радовались этому внезапному случаю, не замечая ничего и не думая ни о каких преградах и условностях!
Все втроём мы возбуждалась и возбуждалась! За эту ночь мы перепробовали многое! Бешеный секс захватил нас! Вот уже я пристроился к Машиной золотой щёлочке и вхожу в любимое тело, а Ванин член осваивает новые уголки Машиного рта! Вот, встав на четвереньки, Маша похотливо отсасывает чей-то хуй, а другой уже бешено буравит её сзади - входит, раздвигает, проникает, наполняет!!! Маша садится на Ваню и её подвижный передок вовсю подпрыгивает и егозит взад-вперёд, взад-вперёд, поглощая член и выдаивая из него сок, а я стою сзади и ловлю её трясущиеся груди и ласкаю разбухший клиторок! По очереди, мы проникаем в Машу, доводя её до бешеного оргазма, и ебём её так, что у неё ноги сводит, а наши спины покрываются царапинами от её ногтей, простыни рвутся, и громкие сладострастные крики разносятся по квартире, выдавая наше состояние, чувства и большое желание любви и секса, наконец-то соединившее нас в ту незабываемую ночь!!!