Сегодня прозвенел будильник, пора вставать. Ну, жутко неохота, голова мутная и тяжелая – пожалуй, вздремну еще минуток 10, успею. Снова проваливаюсь в тягучую дрему, и перед глазами непонятно с какой стати закручиваются странные ассоциативные образы.…
Зима еще даже не пытается набрать обороты. Перед глазами мелькают пейзажи города. Еду в троллейбусе, на заднем сиденье слева. Салон постепенно заполняется людьми (средне так, без особой толкучки), а прямо передо мной, на стоящее боком у стенки сиденье присаживаешься Ты. Во сне черты лиц людей, как правило, несколько смазаны, но я вижу тебя четко словно наяву. Меня немного прижали в угол, ноги из-за близко расположенного бокового сиденья прямо не помещаются, поэтому я располагаюсь вполоборота к задней двери тролейбуса. Ты сидишь ко мне правым боком, чуть отклонившись от спинки сиденья и положив руки на лежащую на коленях сумку-пакет. В момент очередного качка троллейбуса ладонь моей левой руки в поисках опоры проходит под твоим локтем и вполне естественно ложится на верхнюю часть твоего бедра, близкой ко мне ноги (между пакетом и полой куртки). Разумеется, я сразу же ее убираю, но через некоторое время такое же легкое случайное прикосновение повторяется. А в голове искушающим бесом начинает шевелиться мысль: «Она же никак не реагирует на мои касания, не возмущается, может, стоит попробовать…». Кончиками пальцев, очень-очень осторожно и страшно смущаясь собственных действий, я уже вполне сознательно дотрагиваюсь до твоего бедра, еще чуть дальше; в момент покачивания троллейбуса слегка отнимаю ладонь, чтобы вновь коснуться твоей ноги теперь уже всеми фалангами пальцев, потом чуть выше; наконец, накрываю твое бедро всей ладонью и замираю. Ты не реагируешь. Сердце щемит от сладких предчувствий, а рука все еще легко, чуть приподнимаясь и снова опускаясь, совсем без нажима, по миллиметру, но со все возрастающей уверенностью начинает движение вверх, туда.… Умом я вроде бы и понимаю, что это уже перебор, и своей неосторожностью могу только все испортить, но остановиться уже не могу – руку тянет, как магнитом. Взгляд мой при этом направлен куда-то на собственные колени, на тебя я боюсь даже и посмотреть, делаю все как бы случайно. Впрочем, перед глазами у меня сейчас все равно клубится какой-то туман. А ты по-прежнему не реагируешь. Плавно соскальзываю ладонью в расщелину между твоих ног, сдвигаюсь чуть выше, еще, и вот… мои пальцы натыкаются на мягкое препятствие, повторным легким нажатием я убеждаюсь, что это действительно предел. И тут, сквозь адреналиновый дурман в сознание резко бьет мысль: «Так ведь это…, не может быть…, как же так…, почему ты все это позволяешь?!». По-прежнему, не поднимая глаз на твое лицо, но, переведя взгляд на свою руку, я вижу, что твоя поза и наше взаимное расположение действительно позволяют мне очень просто и удобно делать свое дело (и никто другой этого не видит, так как ближайшие пассажиры закрывают нас от остальных, а сами они, стоя, смотрят в окно; да и лежащие поверх пакета твои руки частично скрывают мои действия). Я начинаю осторожно, как минер, нащупывать свою добычу. Она такая скромная, такая простая и такая банальная – всего лишь маленькая складка плоти, прикрытая трусиками и толстой тканью колготок. Но все это несущественно, ведь я-то же знаю, ЧТО именно скрывается там, под моей рукой! Позже, в более спокойном состоянии я, наверное, смог бы понять, что нащупал всего лишь навершие внешних половых губок и, возможно краешки внутренних. Но сейчас моя кровь поет от восторга, впитывая чудовищные дозы тестостерона, поет от всей дикой странности этой ситуации, от неожиданной доступности жертвы и от моей собственной наглости. Сначала очень легко, а потом, немного усиливая нажим, я массирую сокровенный холмик, моего неожиданного подарка. Ну, почему же ты никак не реагируешь?! Не выдержав, я поднимаю глаза на твое лицо.… Как бы передать тот впечатляющий спектр эмоций, что предстал перед моим взглядом…? Стеклянный, направленный в пустоту взгляд, расслабленное, но целеустремленное выражение лица. Нет, не так. Ты словно находилась в некоем трансе, чуть покачиваясь вперед-назад, прикрывая и снова распахивая глаза. Да я и сам был буквально заворожен этим невероятным зрелищем, изумленно впиваясь в тебя взглядом. Просидев так еще минуту при непрерывной стимуляции мною твоей главной эрогенной зоны, ты начала медленно, с непрекращающимися слабыми покачиваниями поворачиваться в мою сторону. Вероятно, в этот момент в твое оглушенное гормонами сознание начала понемногу просачиваться мысль, что ты все-таки помнишь источник этого ментального шока, ты помнишь, где находится твой партнер. Теперь еще долго, наверное, будет стоять у меня перед глазами эта колдовская картина. Это зачарованное лицо, покачивающееся с выражением загипнотизированной инструментом укротителя змеи, мучительно медленно, по микрону приближающееся ко мне, жаждущее, зовущее. Эти что-то неосознанно ищущие, чуть приоткрытые губы. Я машинально подаюсь тебе навстречу, еще и сам не понимая, что делаю и зачем? Через несколько мгновений твои губы, похожие на голодного, жалобно просящего молока слепого котенка, касаются моего лица и, коротко рыская в разные стороны, невидяще пробегаются по нему. Еще несколькими секундами позже твои губы натыкаются на мои, влажно скользят по ним, чуть отодвигаются и приникают снова, исследуя, изучая. Сначала одной, а потом и обеими руками ты берешься за рукава моей куртки, с неожиданной для такого хрупкого создания силой настойчиво притягивая меня к себе. Краем глаза я замечаю обалдевшее выражение лиц соседей, прекрасно понимая их состояние – они же видели, что до сих пор мы были не вместе, каждый сам по себе, и вдруг такое странное поведение. Да ну и наплевать на них. И на порядочность тоже, ведь не буду же я упускать такой презент судьбы. Твои губы – мягкие и сладкие, инстинктивно жадные; поверхностные поцелуи довольно быстро переходят в глубокие, позволив мне почувствовать твой остренький и теплый язычок. Твои руки с рукавов моей куртки постепенно переносятся на плечи, а затем и вовсе обвивают мою шею. Отбросив все остававшиеся мысли о каких-либо приличиях, я убираю свою руку из промежности и, поддерживая тебя, полностью отдаюсь предложенному мне удовольствию. Только одно побеспокоило меня на пару секунд (и, кстати, чуть не разбудило) – мысль о двухдневной щетине, каким-то прихотливым образом просочившаяся в мой сон из реальности (она же исколется!). Но хитрым интуитивным финтом убедив себя, что все это блажь, и здесь я свежевыбрит мне удалось пробалансировать по краешку сна, соскользнув обратно, к малиновому вкусу твоих губ. В таком вот наслаждении пролетает какое-то время, а потом я замечаю, как движение губ несколько замедляется, глаза приоткрываются, чуть проясняются, и в них загорается еще смутный немой вопрос. Решив еще немного продлить себе момент удовольствия и подбросить тебе небольшую порцию гормонов, я снова кладу левую руку тебе между ног, стараясь зацепить складки половых губок между пальцами и потереть их друг о друга, но нечаянно мои пальцы срываются, по-видимому, сдвинув край трусиков, соскользнув и ткнувшись прямо в щелку. От неожиданного и слишком сильного импульса ты вздрагиваешь, коротко, чуть громче, чем стоило бы, с придыханием вскрикиваешь: «Нет!», – рефлекторным рывком немного отодвигаешься от меня, смотришь прояснившимся испуганным взглядом (я тоже огорченно настораживаюсь, убирая руку от твоей киски), но через несколько секунд все же снова льнешь ко мне, обессилено прижимаясь лицом к плечу, несколько раз по инерции и без прежнего воодушевления целуешь и повторно шепчешь: «Не надо. Больше не надо». И молчишь. Мы оба смущенно молчим. Наконец, внезапно встрепенувшись, ты поднимаешь на меня глаза, затем смотришь в окно, снова на меня и неуверенно произносишь: «Я… сейчас выхожу.… А Вы? Вы не выходите?». В принципе-то, мне сейчас действительно надо бы ехать дальше, но не могу же я вот так вот запросто испортить целостность такого неожиданного эротического приключения, поэтому к выходу мы направляемся вдвоем. Сойдя с троллейбуса, Ты растерянно мнешься на остановке, поглядывая на меня. Я буквально как в открытой книге читаю по лицу, терзающие тебя мысли: «Что это было? Кто он такой? Что теперь делать?». Похоже, ты всерьез обеспокоена, что я, хотя вроде и совершенно посторонний парень, но теперь как бы и не совсем чужой; теперь, поскольку я ласкал самое сокровенное место и очень интимно целовал на виду у многих людей, то, наверное, имею на тебя определенные моральные права. Я успокаивающе улыбаюсь, спрашиваю, куда тебе нужно идти, и, приобняв, мягко, но решительно подталкиваю в эту сторону и твердо настаиваю: «Я провожу». Сон закончился, а за окном уже светает. Я просыпаюсь с легкой и свежей головой, переполненное энергией тело буквально выбрасывает меня из кровати. День обещает быть удачным.